…Но вернемся к Великому посту и к тому досадному обстоятельству, что очень часто это пост сводится для нас к изучению содержимого собственной тарелки. В связи с этим мне в голову невольно пришла мысль: если бы сейчас к власти пришли какие-нибудь тайные враги Церкви, то для того, чтобы деморализовать верующих им не пришлось бы, подобно Юлиану Отступнику, кропить все подряд идоложертвенной кровью. Достаточно было бы на всех продуктах написать, желательно покрупнее, что в состав входят молоко и яйца. Смута, не меньшая по масштабу, чем недавняя эпидемия ИННизма, была бы гарантирована.
Конечно же нельзя говорить, что пост в пище есть что-то маловажное и третьестепенное. О важности и пользе постового воздержания в пище пишут все святые отцы, и каждый нелицемерно постящийся знает, как они правы. Речь о другом. О том, что однобокое, чисто гастрономическое понимание поста без нравственной и духовной основы, которая есть покаяние, Евхаристия и рождающееся от них смирение. Пост без смирения превращается в свою противоположность. Всем известно, что злой и голодный человек это гораздо хуже, чем просто злой. И тут сам собой вспоминается один литературный анекдот: убили разбойники ночью на дороге мужика, обыскали труп, денег не нашли. Нашли котомочку, а в ней хлеб и сало. Хлеб забрали, а сало не тронули, потому что был Великий пост.
Тем не менее пост необходим. И как все в Церкви, пост регламентирован уставом. Вот там-то, в Типиконе, и написано, когда с маслом, когда без масла, когда можно рыбу и т.п. Но прежде чем избрать для себя Типикон как непреложное руководство в деле поста, надо вспомнить, что это древний монашеский устав, устав древних и истинных, а не показушных, подвижников, для которых строгость телесного поста была полностью созвучна их духовному и нравственному воздержанию. Духовная и телесная жизнь находилась у них в полной симфонии. Поэтому пост по Типикону для современных любителей гламурных журналов и «Поля чудес» – это просто насмешка над постом и его профанация.
Еще необходимо отметить, что пост строго по Уставу рассчитан на здорового человека и само собой неприемлем к больным, старикам, детям, беременным и кормящим женщинам или людям, занимающимся тяжелым физическим трудом. И такой ситуации Устав уступает место объективным человеческим нуждам. И нет ничего антиправославного, что крестьянам, работающим весной в поле во время поста, разрешаются молочные продукты, а учащимся (даже семинаристам) рыба, потому что типикон ведь не с неба упал. Его писали люди. И одним из самых ярких свидетельств его человечности служат слова стоящие в начале главы о Святой Четыредесятнице: «в понедельник первыя седмицы знаменает параекклесиарх к свету коснее, вечернего ради утешения», по-русски: «в понедельник первой недели поста утром пономарь созывает братию на молитву позже обычного по причине вчерашнего застолья». На языке типикона словом «утешение» обозначается наличие на монастырской трапезе вина и чисто по человечески понятно, что тому, кто выпил накануне спиртного несколько больше обычного, сегодня не мешает поспать подольше. Вот об этой человечности устава неплохо бы вспомнить его чрезмерным ревнителям.
Постясь телесно, нельзя забывать, ради чего мы постимся, какой цели служит это церковное средство. Пост – это подвиг нашего церковного единства, единства не просто традиционалистического, не просто проявления единства наших убеждений, а прежде всего проявления единства евхаристического, без которого пост превращается просто в пустую внешнюю форму.
Прекрасным примером правильного отношения к Евхаристии, служит историческое повествование о гонениях римского императора Диоклетиана (конец lll – начало lV века) гонения эти были самыми сильными за всю трехсотлетнюю историю гонений. Никто до него не проливал столько христианской крови.
Император, будучи человеком весьма неглупым, сумел найти основной нервный узел Церкви и нанести в него удар. Он своим указом объявил вне закона евхаристические собрания христиан, а тех, кто в них участвует – государственными преступниками, заслуживающими смертной казни. Диоклетиан издал такое распоряжение, прекрасно зная, что христиане не смогут не собираться на Евхаристию, не смогут жить без Причастия, и конечно же не ошибся. Возможность участвовать в Евхаристии была для первых христиан дороже жизни.
Легко можно себе представить, как бы был озадачен великий гонитель, если бы попытался провернуть такой маневр сегодня. Кругом вроде бы христиане, а хватать и львам скармливать некого.
Мы необыкновенно много теряем, видя в посте только диету, которая предшествует обильному пасхальному столу. Пост – это напоминание нам о нашей греховности, напоминание о том, как мы зависимы от материального мира, от сытости и как мы в этой зависимости перестаем быть рабами Христа. Пост напоминает нам об утраченном Небесном отечестве, недаром за Всенощным бдением звучат слова 136-го псалма – плача плененных вавилонянами израильтян. Это напоминание нам о том, что мы на земле чуждей, на которой нельзя петь песнь Господню.
Суть поста не в посте, а в Пасхе, а суть Пасхи в спасении, обОжении человеческой природы, даруемой нам через Причастие.
Поэтому православный пост, как и вообще христианская жизнь, должен свидетельствовать о том, что христианин живет для того, ради чего не страшно умереть. И поэтому Диоклетиан не ошибся.
Источник: Журнал «Самиздат»,
автор cвященник Александр Пикалев